Храм св. Феодора Тирона. Проблемы реконструкции на основе архитектурного исследования

Храм св. Феодора Тирона.  Проблемы реконструкции на основе архитектурного исследования

Первый храм на вершине Анакопийской горы был выстроен в VI-VII вв. и посвящен Пресвятой Богородице. Из средневековых грузинских летописей XI в. дошло свидетельство о «чудодейственной» силе Анакопийской иконы Пресвятой Богородицы – «не рукотворное писание, а ниспосланное свыше, о котором никому не известно, кто нашел его на верхушке той горы…» - с помощью которой была одержана победа над арабскими полчищами в 30 г. VIII в.. На склонах Анакопийской горы была найдена вислая свинцовая печать. На ее обеих сторонах крестовидные монограммы, одна из которых является стандартной «Богоматерь, помилуй», другую можно расшифровать как имя и должность владельца печати «эпарха Петра» Этот тип монограммы особенно популярен с середины VIв. по середину VII в.

Такой печатью в то время скреплялись важные церковные послания. Мы не знаем, был ли эпарх Петр в Анакопии по каким-то важным делам, печать могла попасть в Анакопию с посланием из Византии, что является косвенным свидетельством существования на Анакопии храма и богослужения в нем.

Позже храм был перестроен и посвящен св. Феодору, о чем свидетельствуют эпиграфические памятники, найденные в цитадели. Отсутствие комплексных исследований способствует возникновению научных гипотез и споров. Все стороны единодушны лишь в том, что храм неоднократно перестраивался, и последние изменения были внесены монахами Новоафонского монастыря на рубеже XIX - XX в. Тогда были расчищены завалы южного придела храма, а также смежного ему помещения, примыкающего с востока, На остатках его стен была сооружена цистерна для сбора дождевой воды и водосборная терраса над ней. Внутри древнего храма была выстроена часовенка, в алтарном пределе были вмонтированы каменные детали древнего храма. Здесь собрана богатая коллекция эпиграфических памятников и каменных рельефов, найденных в крепости. Частично была изменена планировка примыкающей к храму территории и произведены докладки стен пристроек храма. Монахи расчистили древнюю цистерну, отремонтировали и пустили в нее воду.

В настоящей статье мы использовали опубликованные материалам по интересующей нас теме. В основном это материалы описательного характера, составленные в разные периоды XIX в. Это Дюбуа дэ-Монпере «Путешествие по Кавказу», графиня Уварова П. С. «Христианские памятники. Абхазия, Аджария», И.Н. «Абхазия и в ней Ново-Афонский Симоно-Кананитский монастырь. 

Неоценимую помощь нам оказали труды Латышева В. В. «К истории христианства на Кавказе. Греческие надписи из Ново-Афонского монастыря», Хрушковой Л.Г. «Скульптура раннесредневековой Абхазии – века», а также «Раннехристианские памятники Восточного Причерноморья», книга Г. А. Амичба «Новый Афон и его окрестности», «Труды» Трапш М. М.. Из последних исследований мы изучили статью Е. Ю. Ендольцевой «Рельефы Анакопии и архитектурная пластика Абхазского царства: к постановке проблемы». Подвергнув научному анализу доставшийся нам материал, обогащенный собственными исследованиями в области архитектуры в рамках обмерной практики РИАиИ под руководством Тимченко Д. С., не высказывая критических замечаний в адрес предшествующих нам исследователей, мы предлагаем свою интерпретацию истории, артефактов и архитектуры памятника, ставим вопросы для будущих исследований и предлагаем проект реконструкции храма, который в будущем может лечь в основу проекта реставрации храма.

Храм Пресвятой Богородицы представлял из себя однонефную постройку с полуциркульной апсидой, в интерьере подковообразной формы. (Как известно, полуциркульная форма присуща ранним христианским храмам. В них прослеживается архитектурное влияние поздней античности.) Три окна освещали алтарную часть храма. Полуциркульные перемычки окон выложены смешанным материалом: подтесанные известняковые блоки перемежаются рядами плинфы без какого-либо повторения на трех окнах апсиды. Возникает мысль, что кирпич использовался не для украшения откосов окон, а по причине удобства его использования для организации свода. Полусвод апсиды также выложен с использованием плинфы и плоской (коробчатой) черепицы. Этот материал способствует облегчению конструкции свода. В кладке стен использовался слегка обработанный камень разного размера, порядовка не читается. Напрашивается мысль, что храм был оштукатурен снаружи и изнутри. Хочу высказать предположение, что западная стена храма, в которой располагается главный вход, сооружение более позднее. При внимательном рассмотрении ее кладки нет следов поздней перелицовки или прикладки к древней стене, как мы можем наблюдать на всех остальных стенах храма и апсиде. Возникает вопрос: где находиться западная стена первого более древнего храма. Точный ответ смогут дать археологические изыскания невидимой части храма, а пока я позволю себе предположение, что западная стена древнего храма – это сохранившаяся западная стена нынешнего нартекса. Она схожа по характеру кладки с основным помещением и толщина этой стены близка к северной и южной стенам древнего храма. Получается, что древний храм был более вытянутым по продольной оси и сохранившиеся стены часовни (экзонартекса) были некогда нартексом сложной формы. Первоначальный план этого сооружения можно раскрыть, если провести археологические изыскания. Нет никаких сомнений, что он будет отличаться от нынешнего плана.

Нартекс древнего храма.

Дошедшее до наших дней помещение представляет из себя два смежных зала прямоугольной формы, не сообщающихся друг с другом. Стены северного помещения неплохо сохранились, произведенные монахами докладки хорошо читаются и мне кажется, что нынешняя высота стен может с незначительными расхождениями соответствовать древней. Смежная юго-западная часть сохранилась не полностью. Южный угол восточной стены был утрачен, отсутствует западная и южная стены, однако легко угадать их местоположение по следующим признакам:

1. Южная стена не может находиться за пределами искусственной террасы, которая граничит с резким понижением на следующую террасу.

2. Западная стена, скорее всего, образовывалась широким дверным проемом с арочной перемычкой, уходящей своими сторонами прямо в углы кладки поперечных стен. Эта стена находилась на одной линией со стеной смежной части.

Перекрытие этого небольшого помещения было сводчатым, оно обрушилось. Это могло стать причиной обрушения южной стены, и утраты западного арочного проема. Хотя можно предположить, что утраты стен произошли по причине обвала кладки террасы и южной стены, что спровоцировало обрушение свода и последующего разрушения западной стены.

Наличие в этой пристройке двух склепов, вырубленных в скале и накрытых плитами, небольшая высота свода, замкнутый характер помещения говорит о мемориальном значении этого помещения.

Лежали здесь почитаемые мощи или были захоронены привилегированные лица, мы не знаем. Какие-либо эпиграфические памятники, связанные с этими склепами не дошли до нас. Тяжело сказать одновременны ли эти захоронения самой постройке, по крайней мере, само помещение с арочным сводом было выстроено одновременно со смежной ей северной постройкой, которая имела, скорее всего, деревянное стропильное перекрытие и линия его южного ската должна была совпадать с уклоном кровли смежного помещения.

Предполагаемый нартекс связан с нефом функционально, т. е. служит для отправления какого-то культа. Обследование этого небольшого помещения, через которое надо пройти, чтобы попасть в пространство перед храмом дает материал, что и здесь, как и в смежном с ним помещении располагаются каменные гробницы, укрытые массивными плитами.

Интересно, кто был захоронен здесь. И снова нам приходиться говорить, что археолог должен провести исследование – находятся ли они ниже древнего пола или выставлены напоказ для почитания и поклонения. Так или иначе, это помещение является часовней и предназначено для отправления поминального культа. Следует оговориться, что позднее назначение помещения могло не совпадать с первоначальным. (Если склепы окажутся не ранее XI в., значит нартекс первого храма имел другое назаначение.

Вернемся к западной стене нынешнего храма. Она отличается от других стен по толщине (тоньше других стен), но по характеру отделки плитами и по сохранившемуся декору дверного наличника идентична таким же элементам других стен. Над входом для дополнительного освещения было устроено большое окно, которое сильно разрушилось. Настоящие размеры окна тяжело устанавливаются.

Древний храм имел стропильное перекрытие, по которому укладывалась плоская (коробчатая) черепица, накрываемая на стыках желобчатой.

Вернемся к пространству, предстоящему храму и образующему небольшой дворик, со всех сторон, огороженный стенами, причем северная и южная стены были построены монахами в начале XX в.. Никаких следов перекрытия здесь не сохранилось, возможно, после перестройки XI в. перекрытия здесь и не было. Это определение мне кажется наиболее верным, иначе крытый притвор ограничил бы доступ освещения, укрыл бы собой отделку западного фасада. Если верно мое предположение, то после перестройки храм стал короче в продольной оси и между старой и новой западными стенами появилась дополнительная площадь – портал перед входом в храм.

Следует отметить, что Новоафонские монахи расчистили все площади до уровня древнего пола, и, к сожалению, верхний культурный слой утрачен для исследования. Смею предположить, что на этом пространстве, ниже уровня пола тоже находятся гробницы.

После перестройки XI в. храм утратил некоторые архитектурные элементы и приобрел новые. Некоторые были спрятаны новой кладкой и со временем обнажились. Так апсида храма стала пятигранной, из трех ее окон два боковых были заложены и спрятаны новой облицовкой, которая со временем отошла и отвалилась. Облицованы заново южная и северная стены храма, причем без связей со старой кладкой. В интерьере в добавленной толще продольных стен были устроены пилястры, на которые опирались подпружные арки (7 шт.), державшие свод. На юго-западной угловой пилястре сохранился завершающий блок с профилировкой (импост). Эта архитектурная деталь особо важна для определения начала свода и реконструкции перекрытия храма. От двора к южному входу были проведены каменные ступени (частично сохранились). Они вели на свод южного предела. Каким был проход к двери в южной стене первого храма остается только догадываться. К основанию юго-восточной части храма (к скале) были пристроены дополнительные помещения сложной формы, перекрывавшиеся сводами, и, скорее всего, образовывавшие поверх сводов площадку, примыкавшую к основанию абсиды.

При перестройке храма сохранились важные строительные и литургические устройства древнего храма. Речь идет о дверном и оконном проеме в южной продольной стене (дверной проем заложен монахами, оконный проем утрачен в связи с обвалом стены). Сохранились углубления с полуциркульным верхом (ниши) в южной и северной стенах, окна, расположенные под сводом в северной стене. К изменениям можно отнести укороченный план здания, появление пилястр и свода, о котором я говорил выше, кроме этого вдоль северной стены храма, была устроена каменная скамья для посетителей. (Была ли она в древнем храме мы не знаем). Изнутри храм был оштукатурен, сохранившиеся фрагменты штукатурки сильно выветрились и напоминают скорее обмазку раствором. Часть плит с рельефами была заменена на новые, фасады и интерьеры храма были украшены новыми орнаментами. Об истории рельефов речь пойдет ниже.

Вернемся к архитектуре храма. Для современного исследователя важно найти все конструктивные детали, необходимые для реконструкции здания. Понемногу и наш перечень подходит к концу. Остается найти карнизный камень и реконструкция памятника станет делом техники.

На средневековых храмах Абхазии часто встречались кирпичные карнизы, состоявшие из нескольких рядов кирпича в различных комбинациях, что придавало карнизу декоративность (Лыхненский храм). Карнизом могли служить известковые плиты прямоугольной формы без сложного профиля, ну и последнее – профилированные известковые плиты.

Поиски этой важной детали возвращают меня в алтарный предел, где из древних каменных останков монахами устроена экспозиция. Из того, что там сохранилось, карнизным камнем могут быть только профилированные камни накрывающие сверху и завершающие экспозицию и один более древний фрагмент с профилировкой под ними. Вполне возможно, что археологические работы легко разрешат этот вопрос и поставят последнюю точку.

В каком месте были найдены плиты с рельефами, мы никогда не узнаем, остается только догадываться об их предназначении и месте использования. Ниже мы коснемся этого вопроса.

Эпиграфические памятники Анакопии.

В 1866 г. за алтарной частью храма был найден камень с высеченной греческой надписью. «Воздвигнут храм святого Феодора при Архиепископе Михаиле месяца апреля 16…». Можно полагать, что упоминаемый в надписи «Архиепископ Михаил», никто иной, как архиепископ Константинопольский Михаил Керулларий.

Интересна другая плита с греческой надписью (плита утеряна), прочитанной академиком Латышевым. Она гласит:

«Построена промыслом бога и богородицы и великим счастьем Константина Мономаха, великого царя и самодержца римлян, содействием Евгения протоспафария Деспота и Федора Валанти, таксиарха Касы, сия дивная …лета 6554, в месяце феврале, индикта 14-го»

По этому памятнику, составленному в 1046 (6554) году, видно, что император Константин IX Мономах (1042 -1055 гг.) производил перестройки и укрепление Анакопии, этим временем следует считать и перестройку раннесредневековой базилики.

На обломке мрамора сохранилось изображение креста с греческой надписью X в., которая гласит: «…Месяца марта…лета 6437, индикта 2… Боже небесный, крепкий и бессмертный, упокой его. Аминь. Троица единосущная. Христе боже, спаси недостойного твоего Евстафия пресвитера, написавшего. Аминь». Перевод академика Латышева В.В.

Академик Латышев считает, что поставленный в надписи 6437- й, т. е. 929 год н.э. относится ко времени кончины какого-либо знатного духовного или светского лица. Из этого следует, что в 30-х годах X века, в Анакопии существовали пресвитеры, писавшие по-гречески. В Византии в это время царствовал Константин Багрянородный. Абхазским царем был Константин III.

Раннехристианские памятники скульптуры

Представлены группы орнаментированных фрагментов раннехристианских белокаменных деталей. Из этой группы выделяются три плиты, служившие навершиями небольших окон с арочным верхом, схожие в отношении формы, техники исполнения, изображения мотивов и функции. На одной из них изображен зверь (лев, вепрь), по сторонам которого располагаются две вихревые розетки, относящиеся к числу древних солярных знаков.

На второй плите в центре изображена рыба, по краям – схематические кипарисы (по описанию Хрушковой Л. Г.), что является известным раннехристианским символом с широким значением. Рыба – один из самых распространенных евхаристических символов.

На третьей плите (утеряна) представлено изображение равноконечного креста с расширяющимися концами, внутри треугольных перекладин креста вырезаны меньшие по размеру треугольники, с глубокими точками в центре каждой ветви, боковые рукава креста соединены с полуфигурами быка и льва. По сторонам вырезана традиционная надпись IC XC NIKA, означающая «Иисус Христос побеждай». Эта плита была вмонтирована в стену колодца-цистерны в позднее время и сохранила строительную надпись на греческом языке XI в.. Датировка рельефа по надписи не верна, так как надпись нанесена позже поверх рельефа вне связи с композицией, и при ее вырезании были изглажены буквы, непосредственно связанные с сюжетом рельефа.

Плиты обведены с четырех сторон выпуклой рамкой, имеют полукруглый профилированный вырез внизу, композиции располагаются в небольшом заглублении.

Анакопийские рельефы и формы крестов находят аналогии из других мест Абхазии. К примеру, это плита, обнаруженная на Сухумской горе, рельефы из Мрамбы, которые изображают схожие кресты с крестом на утраченной плите. В раннесредневековых памятниках соседней Грузии мотив льва также встречается в украшении окон храмов VIII-IX в., он не является редкостью и позже, в X-XI в. 

Композиции плит прослеживают связь с более древними восточными (лев, бык), эллинистическими (рыба) и «варварскими» (коловорот) традициями. Таким образом, семантика изображений анакопийских рельефов восходит не только к раннехристианской символике, но и более древним местным представлениям, сформировавшимся в соприкосновении с миром восточных идей и образов.(Хрушкова Л.Г.)

Фасад раннехристианской церкви украшали две плиты с изображением крестов, плиты также являлись навершиями для окон, схожи по форме, композиции, технике исполнения, размерам.

На одной из них выполнена композиция из трех крестов под аркой, центральный крест отличается большим размером. Три креста имели символическое значение Троицы, иногда их считают символами Христа, Богоматери и Иоанна Крестителя. Также композиция трех крестов встречается и в погребальном контексте.

Кресты на обеих плитах образуют глубокий выступающий рельеф на фоне, созданном насечками «в елочку». Они образуют отдельный вид (условно примем за первый).

Это кресты с тремя равными, расширяющимися ветвями, разрезанными в концах, однако с удлиненной нижней вертикальной ветвью. В середине креста оставлена выпуклая шишечка. В обеих плитах кресты обрамлены сверху прямоугольным пояском подковообразной формы. Эти экземпляры высокого качества отделки. Их смело можно отнести к XI веку. Смею предположить, что они украшали окна над двумя дверями храма, на западном и южном фасадах.

Второй вид крестов – сильно выступающий крест, по форме схожий с первой группой, но имеющий композиционное отличие: нижняя ветвь опирается через узкую подставку в рельефно выступающий шар. Его техника исполнения отличается от всех других крестов, он выступает более рельефно и находит сходство с крестом на плите из Куламбы и крестами, украшавшими фасад Бзыбского храма. (Л. Рчеулишвили датирует храм X в.)

Сохранилась еще одна плита с изображением креста похожего на предыдущие, однако по причине его отличительных признаков я его отношу к третьему виду.

Для правильной ориентации плиту надо развернуть на 90 гр. вправо. Однако, несмотря на близость формы, этот крест выглядит более архаичным, являясь переходом от формы равноконечного креста заключенного в круг к свободному кресту с удлиненной нижней ветвью. Смею предположить, что эта плита украшала вход в храм. Ближайшей аналогией является крест на плите над южным входом в храм Симона Кананита.

Четвертый вид

Сильно орнаментированный, ажурный крест с широкими и равными концами, перекладины которого образуют треугольники со слегка вогнутыми сторонами. Внутри каждого треугольника вырезаны меньшие треугольники, внутри которых помещено по одной точке. Перекладины заканчиваются двумя розетками с каждого конца ветви. На нашей плите он изображен над строением прямоугольной формы с двускатной крышей (символ церкви). Строение выглядит значительно мельче возглавляющего его креста. Несмотря на сходство с равноконечным крестом, изображенном на плите описанной В. В. Латышевым, он отличается высоким качеством исполнения и более развитыми линиями. Возможно, он украшал алтарную преграду

К пятой группе отношу изображение процветшего креста (две плиты). Оба креста схожи по технике исполнения, но интерпретировать композиции сложно из-за плохой сохранности плит. Выпуклые кресты на заглубленном фоне, прорисованные тремя выпуклыми линиями, слегка расширяющиеся к концам и раздваивающиеся выпуклыми точками. Рельефы неглубокие, не высокой чистоты отделки, плохой сохранности. Кресты создают впечатление большей архаичности по сравнению с предыдущими видами.

Шестую группу крестов образуют изображения так называемого «мальтийского» типа. На двух плитах изображены равноконечные кресты, расширяющиеся к концам, образуя треугольники. Изображения не глубокие, почти схематичные, плохой сохранности.

Похожая плита с «мальтийским» крестом украшает западный фасад зального храма в Гагре. Большинство исследователей относят храм в Абаата к раннему средневековью (6в.). К нашим крестам близки изображения на плите и на одном из столбиков алтарной преграды с Сухумской горы, Хрушкова Л. Г. относит их к VI в..

Подводя итог, можно заключить, все кресты из экспозиции группируются в 6 видов, только два из них одной группы и два другой группы можно считать изготовленными одним мастером. Первые два вида наиболее близки по формам, но отличаются в технике исполнения. Возникает мысль, что они не далеко отстоят во временном интервале. Третья, пятая и шестая группы выглядят более архаично и могут быть датированы в широких пределах: с конца VI века до начала VIII века.

Оказались вмонтированными в абсидную стену небольшой обломок мраморной колонки и плиты (VI в.) с изображением листьев плюща. Хрушкова считает, что эти мраморные детали из мастерских Проконнеса.

Анакопийские орнаменты представлены в большом кол-ве, их можно разделить на 7 видов, некоторые из которых близки по отображаемым мотивам, но отличаются отдельными элементами и качеством изготовления.

1 вид.

Сплетение колец, образованных тройной лентой плетения, расчлененной двумя неглубокими желобками, образующих узел в середине каждого кольца, создающее впечатление непрерывности линий в фигуре. Нам кажется правдоподобным использование этих плит для украшения сводов дверных проемов.

2 вид близок к первому. Здесь кольца соединенные посредством розетки переплетены ромбом, образующим в центре кольца пересечение линий его сторон. Фигуры также образуются тремя выпуклыми линиями.

3 вид

Упрощенный вариант вида 2, линии переплетаются, образуя кольца и узлы между ними.

4 вид

Вид 3, усложненный кантом по периметру плиты, захватывающим кольца центрального орнамента.

5 вид походит на 4 вид, с отличием в том, что кольца не сплетены друг с другом, а соединены пересечением двух линий.

6 вид стоит особняком. Это косичка, образованная сплетением трех линий под тупым углом.

7 вид две небольшие прямоугольные плиты орнаментированы по периметру тремя выпуклыми чертами. По удлиненной части плит эти линии образуют завитки, симметричные противоположным.

8 вид. Геометрическая фигура выпуклой формы вписанная в квадрат. Она образуется симметричной фигурой четырехлистника, сквозь листья которого проходят два круга большего и меньшего диаметра. Эта фигура высечена на большой плите, являвшейся украшением окна, причем стороны украшены профилировкой, состоящей из двух валиков, разделенных профилированной бороздкой между ними. Здесь мы находим еще несколько плит с такой профилировкой, причем одна из них имеет полуциркульную форму. В существующих строениях цитадели не сохранилось ни одного окна с прямой перемычкой. Возникает резонный вопрос – а было ли оно. Думаю, что нет. Скорее всего, описанная выше плита вмонтирована вниз головой, если ее повернуть наоборот, получиться подоконник с боковыми откосами и геометрическим орнаментом под ним, а плита с арочным верхом становится над ней и оформляется оконный проем с арочной перемычкой. Сама геометрическая фигура является примером сирийского влияния. Похожий рельеф встречается на плите из Мрамба, над дверью северного фасада храма в Бедиа. Эти две плиты, а также два похожих блока с такой же профилировкой, и фоном со штриховкой «в елочку», скорее всего, принадлежат руке одного мастера.

Столь значительное разнообразие видов декора и качества его исполнения подтверждает мысль, что орнаменты относятся к разным постройкам, не сохранившимся до наших дней. (Известно, что часть орнаментов взята из небольшого храма, расположенного между цитаделью и второй линией обороны).

Среди вмонтированных в стену плит встречаются архитектурные детали, украшавшие храм изнутри и снаружи. Наличие строительных пазов, специально приданная им форма говорят об этом.

Для проведения реконструкции с использованием декоративных плит на храме Феодора необходимо проведение дополнительных обмеров и создание реконструированных моделей храма двух периодов. Это задача будущих исследований.

Анализ исторических сведений

Для поиска путей реконструкции храма важно иметь понимание объемно-пространственного решения, а следовательно, важно определить главное предназначение храма, а также его отдельных устройств. Для решения этой непростой задачи важно иметь представление о литургических особенностях того времени, знать какие культы отправлялись и как они осуществлялись.

В средние века в православной христианской церкви уже утвердилось трехчастное деление алтаря. В центральной апсиде располагался престол и синтрон (сиденье для священников), в северовосточной - жертвенник, предназначенный для приготовления Св. Даров на «столе предложения», в юго-восточной стороне располагался дьяконник – помещение для хранения церковной утвари, литургических книг и одежд. Так как наш храм одноапсидный, то, похоже в нем не было отдельных помещений для жертвенника и дьяконника. Эту функцию могли выполнять ниши с полуциркульным верхом в северной и южной стенах, располагающихся в непосредственной близости от алтаря. Для чего служила еще одна подобная ниша в западной части южной стены мы не знаем, возможно, она использовалась как отдельное литургическое приспособление, там мог располагаться реликварий (ларец с христианскими реликвиями) или почитаемая икона. Ведь не случайно храм был освящен в честь Феодора Тирона, святого послеапостольского времени, мало известного в Абазгии. Появление реликвий, связанных с именем этого святого в Анакопии могло бы объяснить переосвящение храма.

Великомученик Феодор Тирон был воином в городе Амасии Понтийской области, в Малой Азии. (Его прозвище «тирон» по-латыни значит «новобранец»). Его принуждали принести жертву идолам. На что последовал его твердый отказ. Феодора заключили в темницу и предали пыткам, но видя его непреклонность, правитель приговорил его к сожжению. Святой Феодор бестрепетно взошел на костер, и здесь с молитвой и славословием предал свою душу Богу около 305 года. Его тело погребли в Евхаитах. Позже его мощи перенесли в Константинополь, в храм его имени; глава его находиться в Гаэте, в Италии. Это событие произошло при Римском императоре Галерии.

Если переосвящение храма и связано с появлением реликвий, связанных со св. Феодором, все равно остается открытым вопрос: в чем причина переименования храма. Возможно – это следствие смены политической и религиозной ориентации, произошедшей в Анакопии в то время. Анализ исторической ситуации, сложившейся вокруг Анакопии того времени проясняет суть дела. В начале 30-х годов XI в. в Анакопии укрывались царевна Алда и царевич Дмитрий, сдавшие цитадель греческому гарнизону. Таким образом, город-крепость Анакопия, с прилегающими к ней землями перешла во владение византийцев и долгое время оставалась в руках византийских императоров. Фактически Анакопия была отторгнута от Абхазского царства, на нее не распространялась политическая власть абхазских царей и религиозная власть абхазских патриархов. Абхазская православная церковь к этому времени более 2-х веков была автокефалией, что не совсем устраивало константинопольских патриархов и византийских императоров.

Память об исторической победе христианского воинства при содействии иконы Анакопийской Божьей Матери в битве с арабами у стен Анакопии, приведшей к созданию независимого Абхазского царства и автокефальной абхазской православной церкви, не давала покоя византийской политической и религиозной знати. И стала причиной первостепенно политического решения о переименовании древнего храма Анакопии. Теперь ни кто иной, как архиепископ Константинопольский берет в свои руки перестройку и управление храмом в Анакопии.

Проблема связи между формой сооружения и его функцией остается не разрешенной в христианской археологии. Трудности связаны со многими причинами. Это и фрагментарность дошедших до нас древних литургических устройств, и нередко их последующее изменение, отсутствие в нашем регионе письменных свидетельств о литургических обычаях. Ситуация усложняется еще и тем, что в раннехристианскую эпоху в разных регионах литургические обычаи и устройства отличались разнообразием. Однако несмотря на различные способы отправления культов, в основе они состоят из Евхаристического, мемориального и крещального культов. И небольшие однонефные постройки, подобные храму Феодора, служили для отправления разных культов.

В Византии литургия с Двумя Входами была официально введена после 574 года. Можно предположить, что в древнем храме литургия проводилась по более раннему обычаю вплоть до появления в Анакопии византийцев. Не связаны ли перестройки храма в XI веке с введением нового для Абазгии типа литургии. Трудно предположить, чтобы византийские священники, назначенные в Анакопию, не соблюдали бы давно утвержденное у них на родине правило. Однако, серьезных изменений в плане храма не произошло, что связано в первую очередь со сложным рельефом цитадели. Вокруг храма не оставалось места для расширения алтарного пространства за счет пристроек. Но не исключало возможности для расширения общего пространства и переноса других культов в дополнительные помещения, пристроенные к храму с юга в XI веке. 

Так мемориальный культ вышел за пределы нефа церкви и был перенесен в южный придел. В новом обширном прямоугольном помещении зального типа были устроены у основания южной стены храма три поминальные нишы, под которыми осуществлялись привелигированные захоронения. В нишах могли располагаться различные святыни, перед которыми проводились поминальные службы.

Остается неясным вопрос о месте проведения крещального культа. На Анакопии не было найдено крещальни, однако это не может служить определением отсутствия культа. Во-первых, в цитадели не проводились основательные археологические исследования, во вторых, за долгую истории купель могла быть разрушенной или утеряной. В некоторых раннесредневековых памятниках крещальня располагалась в нартексе храма. Крещальня могла располагаться в пристройках храма и в отдельно стоящих помещениях. Интересно упомянуть об открытии, сделанном нами в 2008 году при расчистке цитадели от строительного мусора. Юго-восточнее абсиды нами было обнаружены остатки помещения прямоугольного в плане, с вымощенным каменным полом на известковом растворе, с каменной скамьей по всей длине северной стены помещения. Осмотр памятника дал не много материала. Нам кажется бесспорным лишь отнесение этого сооружения ко времени перестройки храма. Строительная техника и облицовочные плиты идентичны плитам с храма. Было ли это помещение баптистерием или имело другое назначение, должны определить специалисты. Однако мнение, что именно здесь осуществлялось крещение неофитов, мне кажется наиболее резонным.

Постановка проблем для исследования.

Первоочередными являются археологические исследования.

Несмотря на то, что верхний культурный слой отсутствует, нижние слои могут дать материал по первому более древнему храму.

1. Это археологические обмеры.

2. Артефакты, датирующие время строительства храма.

3. Архитектурные детали, недостающие для реконструкции храма

4. Литургические устройства, раскрывающие назначение храма.

5. Дополнительные детали, относящиеся к декору более древнего храма.

6. Эпиграфические памятники, способные однозначно трактовать те или иные события, связанные с историей Анакопии.

Изучение библиографии и иконографии памятника.

Детализированные обмеры каменного декора, с целью его реконструкции

Научные исследования, дополненные недостающим материалом, лягут в основу создания полноценного научно обоснованного проекта реставрации храма, с учет возможности его современного использования.

Аргун А. В.

Директор Национального Новоафонского историко-культурного заповедника «Анакопия»


Возврат к списку

 
 

 

   

 

Официальный интернет-ресурс Национального Новоафонского историко-культурного заповедника "Анакопия". Все права на любые материалы, опубликованные на сайте, защищены в соответствии с абхазским и международным законодательством об авторском праве и смежных правах. Использование любых публицистических, аудио-, фото- и видеоматериалов, размещенных на сайте, допускается только с разрешения правообладателя и ссылкой на www.afon-abkhazia.ru. При полной или частичной перепечатке текстовых материалов в интернете гиперссылка на www.afon-abkhazia.ru обязательна. Адрес электронной почты редакции: info@afon-abkhazia.ru .

Создание и поддержка: Редакция-администрация ННИКЗ "Анакопия". Разработка и техническое сопровождение © NewTechnologies.abkh +7 (940) 9258589

Абхазия, Сухум, 2011-2017 г.